"Черная афиша". Интервью с Анной Фельцман.
Блоги

"Черная афиша". Интервью с Анной Фельцман.

Анна Фельцман, супруга известного пианиста Владимира Фельцмана, недавно опубликовала свою первую автобиографическую книгу «Черная Афиша» - откровенный рассказ о своей жизни, музыке, иммиграции, СССР и США. В книге захватывающим образом рассказано о приемах в Белом Доме в США и школьных годах Анны, о знакомстве с Пласидо Доминго и о няне Василисе. Подробно описано 8 лет попыток и неудач, связанных с отъездом. На презентацию книги Анна приехала в Москву из Нью-Йорка, где живет сейчас постоянно, мне удалось встретиться с ней и задать несколько вопросов. У нас вышел приятный разговор обо всем понемногу: о книге, о знаменитостях, об иммиграции и о моде.

Анна Фельцман

Анна Фельцман

Анна Фельцман

- Ваша книга автобиографическая. С какими эмоциями вы столкнулись, когда писали ее, когда вы детально вспоминали всю свою жизнь?

- Плакала. И сейчас, перечитываю книжку и плачу. Потому что сразу воскресают в памяти те люди, о которых я пишу. Я пишу и о знаменитостях, и не о знаменитостях. Потому что я считаю, что каждая судьба, каждая жизнь уникальна. Я пишу о своей няне. Мне кажется, она заслуживает того, чтобы быть в моей книге наравне с остальными людьми, которых я упоминаю.

Мама, Даня, няня Василиса

С президентом США Рональдом Рейганом и Нэнси Рейган

- Как появилась идея написать книгу?

- Идея была когда-то заложена в мою голову писателем Виктором Ерофеевым, но я от этого отмахивалась и не считала, что это заслуживает внимания. Но пару лет назад пришел мой сын и подарил мне на день рождения ручку, вот примерно такую, как вы держите, и блокнот и сказал: «Мам, ты мне обещаешь, что напишешь книжку». Я спросила у Виктора Ерофеева, классика русской литературы: «А как книгу написать?». А он сказал: «Знаешь, я дам тебе ключик. Надо по тексту туда-сюда поелозить в разных направлениях. Поймешь – напишешь. Не поймешь – черт с тобой». И вот я села и написала первую строчку: «А играть он умеет?» и оно пошло. Писала, к слову, от руки, компьютера я не признаю. Странное было ощущение, как будто мне небеса помогали. Что получилось – судить не мне, судить читателям. Надеюсь, они будут.

С Виктором Ерофеевым

С Виктором Ерофеевым и Дмитрием Приговым

- Вы были знакомы с такими знаменитостями, как Рональд и Ненси Рейган, Владимир Горовиц, Пласидо Доминго, Альфред Шнитке. Что вы можете рассказать об этих людях?

- В первую очередь, все они – нормальные люди, никакие не небожители, какими кажутся. Мне представилась возможность увидеть этих людей не только тогда, когда они произносят свои речи, выступают на сцене, но и после, когда они превращаются в обычных людей. Владимир Горовиц, например, «гениальный клоун» на публике, в жизни был прагматиком, очень рассудительным, аккуратно относился к деньгам. Я наблюдала за отношениями Рональда и Нэнси Рейган и могу сказать, что это была не любовь «на показ», а настоящая химия, я как будто видела те нити, которые связывали этих двух людей. Сам по себе, Рональд Рейган, к слову, обладал невероятной харизмой. Нэнси – потрясающая женщина. Мне запомнилось, что от нее всегда вкусно пахло, я даже спросила у ее секретаря, чем она душится, но это оказалось секретной информацией. Знаю только, что у нее было очень много духов. А на первом месте для меня всегда будет стоять Альфред Шнитке.

- Почему?

- Мне очень сложно говорить о нем, потому что я испытываю к этому человеку особое чувство, это как полный хрустальный сосуд, боюсь расплескать. Это был человек, говорящий на том же языке, что и мы. Великий был человек.

С Альфредом Шнитке

- Рональд Рейган очень поспособствовал вашему переезду в США. Как вы думаете, почему он отнесся к вашей семье с таким теплом?

- А вот кто его знает? Вообще, он был фантастически чувствительным к чужим судьбам человеком. Тут немалую роль сыграл и случай – на один из Володиных концертов попал сын Рейгана – Рональд Рейган младший. Я подошла к нему и пригласила его на ланч. А уже после ланча, после того, как Рональд сломал нам санузел, он спросил меня, что он может сделать для нашей семьи. Тогда я сказала: «Вот папа поедет на встречу с Горбачевым, засунь ему в карман записку с нашим именем». И машина заработала.

- Расскажите о первой встрече в Белом Доме в США, как все прошло?

- Началось все, когда мы прилетели в Австрию. По летному полю к нам бежал человек с конвертом. А в конверте было приглашение сыграть в Белом Доме и несколько дат на выбор. Я выбрала самую позднюю, и знаете, чем я руководствовалась? Мне нужно было успеть купить платье. А встреча в Белом Доме была очень теплой. Помню, что Рональд Рейган поцеловал меня в щеку и спросил, как себя чувствует Горбачев. Мне тогда этот вопрос показался очень странным. Рональд очень любил рассказывать анекдоты, мы быстро подружились.  

С Рональдом Рейганом

Анна и Владимир Фельцман с Нэнси Рейган

- Вы очень красивая женщина, наверное, никогда не были обделены мужским вниманием. Может быть, были какие-то ухаживания, которые запомнились больше всего?

- А почему бы и нет? *смеется*. Ну, не могу назвать это ухаживаниями, скорее – вниманием. Меня приглашал сниматься в кино президент Orion Pictures Майк Медовой. Но не сложилось, у нас был маленький сын, и муж сказал «нет». Вообще, быть женой музыканта – большой труд. Музыканту нужно заниматься своим делом, все остальное на себя берет его жена. И говорить таким женщинам «Ну ты же не работаешь» - очень несправедливо. Это не просто работа, это колоссальное напряжение 24 часа в сутки, усталость, слезы. Очень хороший пример этому – супруга Пласидо Доминго Марта, которая пожертвовала своей карьерой оперной певицы ради карьеры своего мужа. Жены великих людей – серые кардиналы. Не знаю, получилась бы у меня карьера в кино, это, наверное, был бы интересный эксперимент. Но это справедливо, нечего по Голливудам мотаться *смеется*.

 

С мужем Владимиром и сыном Даней

- Что удивляет вас в различии между Россией и Америкой больше всего?

- Наверное, нормальность какая-то. Например, сейчас в России каждый, кто мыслит себя олигархом, ездит с охраной по три-четыре человека. Ни в Америке, ни во всем мире этого нет. Я знаю людей, которых здесь возили бы под колпаком, а там у них нет охраны, в этом же нет никакого смысла, если ты только не глава государства. Я даже пишу об этом. Мы купались в бассейне с министром обороны Израиля, никакой охраны.

С Михаилом Барышниковым на даче под Нью-Йорком

На даче в Красной Пархе с послом США Артуром Хартманом и его женой Даной

- А если говорить о моде, в чем, на ваш взгляд, основное отличие в отношении к моде русских людей и американцев?

- Опять-таки в спокойствии. В России всегда все было гипертрофированно. В России нет дорогой простоты. В Америке хорошие брюки, кашемировый свитер – и все, ничего больше не надо. Нет этих страз, блеска. В первую очередь надо быть персоной, а все остальное не имеет значение. Я знала безумно богатых людей и их жены ходили в одном и том же платье на все приемы, а тут надо переодеваться по три раза в день. Еще очень важно носить то, что идет. Вот этому свитеру, в котором я сейчас, лет, наверное, пятнадцать, но он мне идет. Я даже не знаю, что это за бренд. Хороший бренд я покупаю только потому, что он хорошо сидит. У меня есть несколько платьев - Vivienn Westwood, японские дизайнеры, которых я люблю. Есть платье от Виктории Бекхэм, которое такое замысловатое, что я не знаю, как его правильно носить *смеется*. Для меня еще очень важно, чтобы было уютно и удобно. Люблю ходить в сапогах, даже с летним платьем. Не нравится – ну и не дружите со мной.

- В вашей книге иногда читается обида, вы столкнулись в СССР с огромным количеством препятствий, сейчас вы большую часть времени живете в Америке. Какие чувства вы испытываете к России?

- Обиды никакой, только благодарность. Потому что благодаря тому безобразию, которое с нами происходило, мы оказались на том месте, на котором оказались. А что касается России, я приехала со странным ощущением того, что я ее не помню. С Москвой знакомлюсь заново, не узнаю ее. И что меня огорчает, так это то, что русский язык потерял свою красоту и наводнен американизмами. Все это смахивает на Брайтон-Бич. И огорчает, наверное, грубость, которой не было.

Владимир Фельцман, Москва, 1979

Владимир Фельцман, Нью-Йорк, 1987

Прогулка в Сокольниках. Слева направо: Анна и Владимир Фельцман,
Рональд Рейган мл. с супругой Дорией и Джон Байерли, будущий посол в США

- А ваш сын? Чем он занимается, что он считает своим домом?

- Моему сыну 28, он занимается финансами. Я считаю, что все, что мы пережили с Владимиром, стоит того, чтобы мой сын приехал сюда с американским паспортом. Он – гражданин Америки, гражданин мира, теперь вопрос только в цене на авиабилет. Выбирать, где ему жить – его право. И говорить это мне очень приятно. Этой привилегии у нас не было, хотя это так просто. И не надо было бы рушить семьи, не было бы мучений и самоубийств. Обидно, что это наступило позже, но хорошо, что наступило.

С сыном Даней