Интеллектуал: модель для сборки
Блоги

Интеллектуал: модель для сборки

О слепой критике и творческих импотентах.

Все, конечно, помнят монолог Вуди Аллена из «Энни Холл», который заканчивается фразой: "Я никогда бы не вступил в клуб, который бы принял в свои члены такого, как я". Интеллектуалы не любят интеллектуалов — так устроен механизм нашей модели. Ненависть ко всему себе подобному напоминает раздражение, которое испытывает Печорин, общаясь с Грушницким. Он смотрит на своего эпигона с тем презрением, какое рождается только при взгляде на собственное отражение в кривом зеркале.

Что делать, если вы не смотрели "Энни Холл" и не задумывались об отношении Печорина к Грушницкому? "Герой нашего времени" выносит свое строгое и надменное суждение: лох, презираю. Интеллектуалы всегда снобы. Если вы чего-то не читали, не слушали, не смотрели — даже если это второсортная дрянь, случайно попавшая в список классики, — гореть вам в аду, потому что для интеллектуала важно к месту и не к месту бряцать именами и цитатами.

 Тот, кто не отправился в мир иной, еще не достоин уважения, поскольку не успел увековечиться.


Это следующий элемент сборной модели, которая порой напоминает полицитатное чудовище, извергающее из себя чужие мысли, за которыми нет ни одной своей, оригинальной. Страх быть не на уровне громких имен не позволяет интеллектуалам использовать свой ум по прямому назначению, а именно — начать созидать.
Все просто, интеллектуалы — творческие импотенты. Лучшие образцы рассматриваемой модели вечно пишут книгу или пьесу, "труд всей своей жизни", пишут, пишут и никак не могут дописать. Им нравится состояние творческих мук, нравится жаловаться на отсутствие музы и внешние обстоятельства, нравится всем своим видом показывать, что они-то знают, как надо писать, но все не пишется и не пишется.

Wine-Snob-head2.jpg

Апофеозом творческого рукоблудия становится слепая критика всего нового, любого начинания других, тех, кто осмелился перейти от слов к действию. Интеллектуалы истекают желчью и сопротивляются всему современному, оправдывая собственное бессилие затянувшимся состоянием постмодерна в искусстве, где якобы нет места для шага вперед.

В своих культурных предпочтениях модель стала ревностным сторожем могильных надгробий и плит. Будто идешь по Пер-Лашез: справа Джим Моррисон, слева Марсель Пруст, впереди только темнота. Тот, кто не отправился в мир иной, еще не достоин уважения, поскольку не успел увековечиться. Если бы Пруста отвлекли от расстановки мебели в очередном парижском борделе и показали, кто на самом деле будет его обожествлять, он бы умер не от астмы, а от удушливого приступа скуки.

pere-lachaise.jpg

Интеллектуалы — выходцы из разных социальных слоев с разными политическими убеждениями. Большое заблуждение представлять нашу модель библиотечной серой мышью. Одна моя знакомая с детства только и делала, что перемещалась каждую неделю из Лувра в Метрополитен-музей. Родители нанимали ей лучших репетиторов по музыке, рисованию, риторике, она получала образование в самых престижных вузах. Отсутствие необходимости работать оставляло кучу свободного времени для творчества. Нашему поколение исполнилось тридцать лет, а она так и не написала ни одной партитуры. Вся ее жизнь проходит в пустых разглагольствованиях о том, что в Карнеги-Холле нет ни одной стоящей премьеры. Она способна только потреблять, но для этого не нужно получать столько дипломов. 

Интеллектуалы всегда и всем недовольны, все не так и все не то. Это вечное состояние неудовлетворенности напоминает затянувшийся ПМС

При всех различиях наши модели сделаны по единому лекалу, во всех можно найти тяжелый характер с переизбытком эгоизма и гордыни. Интеллектуалы всегда и всем недовольны, все не так и все не то. Это вечное состояние неудовлетворенности напоминает затянувшийся ПМС, которому нет ни конца, ни края. 
Модель для сборки почти готова. Остались последние штрихи: образец не продуцирует новые смыслы, лишь страх быть банальным, который сам по себе банален. Быть умным недостаточно. Такой ум изначально мертворожденный, а такие знания лишь множат печаль.

Чтобы преодолеть печаль, нужно сесть на "культурную диету", остановить потребление и присмотреться к миру вокруг. Боготворимый всеми интеллектуалами Феллини не говорил много слов об искусстве, он просто снимал бродячих циркачей, преступников, светских журналистов и актрис, купающихся в фонтане. Его интересовала площадная культура и народный быт. Его главная героиня — это доверчивая проститутка Кабирия, которая ищет мужчину своей мечты. 

Но интеллектуалы слишком близоруки, чтобы разглядеть за чужими мыслями собственно мир, всегда новый, всегда дивный, о котором можно еще так много сказать.