Как я живу с воображаемым другом
Блоги

Как я живу с воображаемым другом

Колумнист TrendSpace Кирилл Черный о воображаемом друге, который лучше ваших реальных.

У меня есть воображаемый друг. Его не видит никто, кроме меня. Его зовут Иван. 

Иван не появляется, когда все спокойно. Иван появляется, когда наступает полный п****ц. Иногда мне кажется, что Иван — единственная причина, по которой я до сих пор остаюсь в здравом рассудке. Ну, настолько здравом, насколько позволяет себе человек, имеющий воображаемого друга.  

2.jpg

Иван прекрасно читает стихи. Он помнит наизусть Маяковского, Бродского и Цветаеву и читает их поставленным голосом, с выражением, хоть выводи на сцену или ставь на  табурет. Иван как-то прочитал мне "Речь о пролитом молоке" Бродского, и иногда я включаю это стихотворение в записи на YouTube в исполнении актера Игоря Хрипунова, и так пронимает, слез не могу сдержать. А когда я переживал жесткий разрыв и сидел молчаливым щенком в углу, в тени на барном стуле, Иван прочитал мне "Реквием" Марины Цветаевой. "Нас просто всех в один прекрасный день не станет, — сказал он, проницательно глядя мне в глаза, — нет смысла ни о чем переживать". Я тогда выучил "Реквием" и теперь повторяю себе время от времени, как мантру, когда хочу очиститься от суеты.



Иван немного мой внутренний демон, немного мой внутренний голос, немного мой Тайлер Дерден. "Ты знаешь, как хрустит грудная клетка от выстрела в упор? Я знаю. Я стоял рядом". Как будто ты стрелял. Как будто я стрелял. В нас осталась дьявольская искра от порохового всполоха в глазах и беспощадность пули в каждом слове. В моем воображаемом друге осталась. Приходит каждый раз, как на перестрелку.

С настойчивостью стоматолога, делающего больно, но во благо, он твердит мне вещи, которые я знаю сам, но от которых так старательно бегу. Он находит места, в которых у меня болит, и с усилием на них давит. Терпеть его не могу, если честно, и когда вижу, понимаю — заваривается кашка. Заваривается прямо в моей черепной коробке, и этот парень сейчас принесет большой черпак, которым будет ее мешать. Мой воображаемый друг иногда погружается в полнейшее безумие, куда, хохоча, ведет и меня. Не в мягкий самоанализ даже, а в настоящую хирургическую операцию над собственным сознанием, где он проводит меня на хирургический стол и он же вкладывает в мою руку скальпель. Иван всегда позаботится о том, чтобы скальпель был острым.  

filth.jpg

Иногда Иван проявляется не вживую, но хриплым голосом в телефонной трубке, как моя собственная тень внезапно выплывает ночью под светом фонаря. Он вряд ли спросит, чем я занят, но вполне может пожелать мне внутренней пустоты. "Ведь только пустота заставит нас искать", — он оставит меня с этими словами и — вот дела — со скальпелем в руке.  

Он вкладывал мне в руку сигарету и оброненные в угаре очки. Он вкладывал мне в карман упаковку таблеток, чтобы я не задохнулся от паники, когда поехала от свихнувшегося романа крыша, а в руку — стакан с виски, чтобы я перевел дыхание. Он неожиданно появится из глубины бара: "Знаешь, почему у барных стульев нет спинки? Потому что, когда тебе комфортно, ты не хочешь ни хрена".  

3.jpg

Иван не дает мне чувствовать себя комфортно. Терпеть его не могу. Хорошо, давно не видел. Только пустота внутри так и осталась. 


Для иллюстрации материала использованы кадры из фильма "Грязь".

Читайте также:

С кем спать, кого любить

С кем спать, кого любить-2