Блоги

О наших неприличных занятиях

Колумнист TrendSpace Филипп Миклашевский выясняет, почему некоторые профессии выглядят зазорными.

В жизни есть неприличные профессии. Ужасна не сама работа в принципе. Ужасно то, с чем люди ее ассоциируют. Вычислить степень отвратительности профессии легко. Придумайте благородное качество. Теперь соедините его и название ремесла. Чем противоречивее – тем отвратительнее.

"Бескорыстный риелтор". Вы таких знаете? "Человечный коллектор" – существо фантастическое. "Хлебосольный охранник" – сюр в чистом виде. "Великодушный прокурор" – персонаж из сериала. "Трудолюбивый блогер" – редкий вид. Если это не внештатный журналист-расследователь. Отсюда берутся все эти игры с названиями.

– Я не риелтор! Я агент по недвижимости! – закричит гневно молодая симпатичная провинциалка.
– Я главный специалист по финансовой безопасности, – шепнет витиевато южного вида парень, знакомясь с барышней в "Дюране".
– Я блюститель общественного порядка! – нахмурившись, захрипит усатый мужик в плохих брюках.
– Я представитель власти, – бросит моложавый толстяк навеселе из окна водительской двери черного "мерседеса".
– Я веду авторскую колонку о жизни, – заявлю я гордо и попаду с ними в один ряд. Несчастный блогер. 

201404190150qkg0000024.jpeg

А вот другие профессии: инженер, офицер, музыкант, спортсмен, учитель, академик, художник. Они достойны, ими можно прикрыться. Даже если инженер занимается охраной труда. Торгует вчерную казенными огнетушителями и пожарными кранами. Если офицер – мерзкий коррупционер, ветеран ОБЭПа. А музыкант – баянист из привокзального ресторана "Грязи воронежские". 

Однажды мы с другом пили в караоке-баре. "Воскресение" отпели, слушаем Эрика Клэптона. Тут врывается запоздалый гость – низенький лысоватый усач. С порога уточняет: 
– Я Карп Антонович Мамедов.
Мы кивнули, вздохнув.
Не получив желаемого эффекта, гость продолжил: 
– Я советник губернатора, председатель общественных движений, член клуба заседателей штанов! Единоросс с горбачевских времен! 
Мы еще раз кивнули и вздохнули.
Лысоватый не унимался, оборвал едва заполнивший комнату "Пинк Флойд" трескучим голосом:
– Буду петь Леннона, "ИмэджЫн".
Помните, у Мутко где-то по ходу искрометной речи на английском вдруг случился "Дэвэлопынь"? Такой ростовский, с подрезанным по-бирмингемски инговым окончанием? Так вот песня господина Мамедова была сплошной "Дэвэлопынь". При этом выл Карп Антонович словно белуга. Где-то между "...oooh" и "you may say..." давал страшного петуха. Я упал под стол. Друг закурил три подряд сигареты фильтром вперед. Конец представления был встречен овацией. Официант побежал за микрофоном, словно Усейн Болт. Схватив технику, метнулся к нам. Карп Антонович, слава богу, заказать "Let it be" не успел. С задумчивым видом он проследовал к нам. Раздал визитки нам, официанту, диджею, гардеробщику. 

336853.jpg

Я впервые видел такое. Дизайн визитки единый – аляповатый триколор, большой орел слева. Но стороны различались. Они были аккуратно заполнены мелкими буквами. Причем звания, заслуги, регалии не дублировались. "Спина товарища Брежнева специальным распоряжением ЦК признается частью груди товарища Брежнева."  Там было все: ордена, профессии, академии, научные степени. 

Карп Антонович затем пил с нами хороший бурбон, обучая любить родину. Клеймил проклятую Америку. Демонстрировал часы – подарок министра культуры. Призывал обратиться к Богу. Вздыхал тяжело по совку. Американский напиток в итоге отомстил патриоту земли русской. Посреди фразы о ведущей роли страны для будущего человечества Карп Антонович завалился на диванчик и захрапел. Потомственного единоросса вынесли два бодрых охранника. Посадили назад в черную машину, включили мигалку, укатили.

Я иногда вспоминаю эту карточку. Зачем там столько букв? Зачем нужно, чтобы клочок бумаги тебя определял? И я понял вскоре: он не для хозяина визитки. Он для людей, чтобы боялись и уважали. Визитка оправдывает своего хозяина. Избавляет от страха никчемности. 

Вот что странно – если ты никчемный, карточка не убережет. Внутри ты будешь это знать. Если дельный – зачем что-то писать, кроме телефона с именем? Чем меньше информации на визитной карточке, тем больше ее хозяин уверен в себе. 

1 The Last Judgment (Alte Pinakothek- Munich).jpg

Но чего мы стесняемся? Общественного мнения и каких-то негласных установок? Кому они на пользу? Кто заставляет одних стыдиться вредной профессии, а других гордиться ничтожным? Ответ прост – мораль, уклад. Общество. Приличия требуют ритуалов. Линий поведения. И заставляют носить образ. Ведь нелюбимая, дарящая лишь усталость работа – это тоже образ. Мы входим каждый день, "надеваем лицо". Чтобы показать другим свою успешность. Себе оставляем шишки и ушибы, заработанные посредственным трудом. Как знать, может, скоро все переменится. И мы будем различаться только по одному критерию – насколько хорошо человек делает свою работу. Ту, которую сам выбрал. Как бы она ни звалась.