Любимые места: Алексей Венедиктов
Культура

Любимые места: Алексей Венедиктов

Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» рассказал TrendSpace о своих любимых местах и связанных с ними воспоминаниях.

Чистые пруды и Покровские ворота

Район Чистых прудов — мой родной и самый любимый. Где родился, там и пригодился, как говорится. Родился я с одной стороны Чистых прудов, а сейчас живу на другой. Все мои первые детские и юношеские приключения происходили здесь. Чистые пруды поменялись, но не очень сильно. В отличие от Патриарших прудов, ставших совсем не московскими. Москвичи никогда не называли их Патриками. Сейчас там богатые квартиры, приезжие люди. А Чистые остались почти нетронутыми. Изменения, конечно, тоже есть. Стало побогаче. Раньше были пельменные и «стекляшки», теперь везде рестораны. Но главное осталось — это люди. Местные узнают друг друга, здороваются на улице. Чистые — как огромная коммунальная квартира.

О местных жителях

Я учился в школе недалеко от прудов. Большинство моих одноклассников были детьми либо офицеров, либо дворников-татар. Сейчас мой сын тоже учится в школе близ Чистых — контингент почти тот же. Москвичи, которые там живут, редко переезжают.

IMG_0693.jpg

4d610066b4693.jpg

О происхождении названия

В старину пруды назывались Погаными. Неподалеку ведь проходит улица Мясницкая, которая получила свое название от находившихся там мясных лавок. Все отходы, конечно, сбрасывались в пруды. Пахло тут, наверное, еще как. Но однажды Петр I подарил князю Меншикову дом неподалеку от прудов. Князь пожаловался, что жить в таком «амбре» невозможно, велел очистить пруды — и они стали Чистыми.

О чистопрудном детстве

Раньше Чистопрудный был единственным открытым бульваром. Здесь встречались, катались на коньках, дрались школа на школу. Я тоже участвовал. Как-то раз экс-глава администрации Ельцина Александр Волошин рассказал мне, что тоже учился в школе на Чистых. Может быть, когда-то маленький Венедиктов бил морду маленькому Волошину. Или наоборот.

В основном мы проводили время на улице. Зимой играли в снежки, летом — в «казаки-разбойники». Конечно, мы часто катались на коньках по замерзшим прудам. В один прекрасный то ли февральский, то ли мартовский день я провалился под лед. С коньками, в шубе. Незнакомая добрая душа вытащила меня из воды. Я даже не успел испугаться. Пришлось в дикий холод идти в мокрой шубе домой.

В марте месяце мы пробивали лед, получались ручьи. По ним мы пускали кораблики на время, придумывали для них специальные флаги. У меня был флаг со слоном, по мотивам камбоджийского. Наверное, поэтому сейчас я адепт Республиканской партии США.

О драках за билеты в «Современник»

Когда я был в 9-10-м классе, было модно повести девушку в недавно переехавший на Чистые «Современник». Для того чтобы достать билеты, нужно было ночью дежурить. И не просто дежурить, а держать оборону театра: мы приходили бандами, брали лавки с бульвара, ставили между колонн и «баррикадировались». Были и драки за билеты, перестрелки снежками-ледышками.

Об общепите в советской Москве

Мы, московские «центровые», ходили в кафе «Космос», которое находилось на Тверской, рядом с нынешней Госдумой. Мы знали, что за дополнительную плату — независимо от возраста — там можно было купить настоящее токайское вино или портвейн. Ночью поесть можно было только в «Зеленом огоньке» и пельменной при ЦК ВЛКСМ, которые находились прямо в начале Мясницкой. Кстати, памятник героям Плевны по соседству был в 70-х местом встреч московских гомосексуалов — прямо под носом у ЦК. Удивительно, но их особо не трогали. Но памятник по вечерам мы с ребятами обходили стороной.

Metro_Chistye_Prudy_21.jpg
Театр «Современник»
19_-_moskva-chasovnya-pamyatnik-grenaderam-01.jpg
Памятник героям Плевны

О старых московских вывесках

Интересно сейчас вспоминать вывески старых времен. На Покровке раньше был магазин, который назывался «Рыба». Вот как надо называть рыбную лавку. Это очень по-московски. Что такое «Две палочки», «Прайм»? Не ясно. А «Рыба» — понятно.

О дне сегодняшнем

Сейчас я гуляю мало. К сожалению, я человек узнаваемый и охраняемый. Стоит выйти, к тебе сразу подойдут с вопросами о политике. Я даже с сыном практически не гуляю. В основном вижу город из окна автомобиля. В кофейни я иногда хожу, встречаюсь с людьми, но часто нам мешают разговаривать, прерывают. У меня есть несколько ресторанов, где такое поведение не принято. Там сидят известные люди и делают вид, что не знают, не замечают друг друга. Когда-то таким местом был «Vаниль». Сейчас открылся новый ресторан Раппопорта «Воронеж», в который практически не попасть. В последний раз пришлось попросить Софико Шеварднадзе. 

О крещении сына

Когда родился сын, жена и теща настаивали на том, чтобы его крестить. Сам я неверующий, но был не против. Однажды я сказал: «Ну крестите его уже. Если не крестите, то я его обрежу». Жена заметалась, бросилась в близстоящий храм у Меншиковой башни, и там сына крестили. А потом выяснилось, что это не Русская православная церковь, а церковь, подчиненная Антиохийскому патриарху. Наш патриарх живет в Сирии.

IMG_0442.jpg

IMG_0687.jpg

Малый Ивановский переулок

В молодости я часто гулял здесь. Это настоящая старая Москва, здесь все улицы кривые. Когда мы были маленькие, всегда гадали, почему они такие. В пятом классе я поразил свою банду новым знанием: оказывается, переулки специально строились кривыми по указу царя Алексея Михайловича, чтобы во время пожара не продувал ветер. По хитрости и уму я был авторитетом. Есть и другое объяснение. Здесь были не дворянские, а купеческие дома, и каждый купец норовил отхватить больше, чем у соседа. Получались такие «колена». Еще здесь очень интересное здание Ивановского монастыря — когда-то мы приходили сюда, потому что знали, что в 20-е годы здесь был устроен первый советский концентрационный лагерь.

О детских воспоминаниях

В Малом Ивановском  мы часто играли в «казаки-разбойники». Умелые игроки оставляли стрелки на столбах, чтобы запутать противника. Кривые улицы тоже помогали. Местные чердаки, подвалы, бомбоубежища — все это мы вскрывали с помощью булавок и там тоже играли. На чердаках были штабы наших шаек. И по крышам мы бегали.  Еще мы катались здесь зимой на картонках: из-за того, что улицы кривые, надо было «рулить» ногами, чтобы не влететь в проезжающий автомобиль.

IMG_0626.jpg

IMG_0546.jpg

О студенческой жизни

Неподалеку от Малого Ивановского находится Историческая библиотека. Там я писал диплом. А согревались мы — во время и после написания диплома — в соседней рюмочной. Защиту мы отмечали в «Аравии». Выпивка там была дорогая, поэтому я,  как самый молодой, бегал на угол за водкой. Нам разрешили приносить свое.

О тусовках

В 70-х самым модным был клуб «Синяя птица» в здании нынешнего кинотеатра «Пушкинский». В основном там тусовалась тогдашняя золотая молодежь. Мы туда остерегались ходить, потому что там уже в середине 70-х были наркотики. Нам было весело и без этого. Заглядывали туда, только когда девчонки просили.

Кинотеатр «Иллюзион»

Здесь была культурная тусовка. Кинотеатр «Иллюзион» показывал в основном старые фильмы. После сеансов нас выпускали в задний двор сталинской высотки. Однажды здесь приключилась забавная история. У меня был приятель, который долго ухаживал за девушкой по имени Надя и никак не мог решиться сделать ей предложение. Как-то раз мы втроем пошли смотреть «Носферату», один из первых черно-белых фильмов ужасов. После сеанса мы вышли из кинотеатра во внутренний двор. Фонарей нет, ничего не видно. Мой друг шел позади Нади и решил пошутить, заговорив с ней жутким голосом: «Надя, какая у тебя красивая шея…» Она, конечно, завизжала. Он тут же сделал предложение, и Надя ответила согласием.

Кинотеатр_Иллюзион_в_доме_на_Котельнической_набережной_в_Москве.jpg
Кинотеатр «Иллюзион»

О детских проказах

В детстве мы часто бегали здесь по подъездам, вверх и вниз. Вахтерши были суровые, мы обычно обещали не хулиганить. Но самое главное развлечение у нас было таким: подняться на лифте на верхний этаж и бежать по лестнице вниз, нажимая на дверные звонки. Главное условие — не пропустить ни одной двери.



IMG_0761.jpg

Камергерский переулок и Кузнецкий Мост

Камергерский был очень хорошим местом для, как тогда говорили, «фланирования», то есть прогулок. Кроме того, это было место для умников: здесь было три книжных магазина. Один из них, очень знаменитый, назывался «Медицинская книга». Там все московские врачи находили старые книги по медицине. А там, где сейчас «Венская кофейня», была художественная лавка, где продавались итальянские альбомы разных художников. Стоили они рублей 12, огромные деньги по тем временам. Купить такие можно было только здесь. Третий магазин, «Педагогическая книга», до сих пор здесь. Я двадцать лет был учителем и именно тут закупал карты, пособия, учебники.

На Кузнецком Мосту и на Пушечной улице по выходным был черный рынок книг. Здесь продавали то, что нельзя было купить в магазинах. Здесь я купил свой первый томик Мандельштама — стоил 40 рублей при средней зарплате 80.

IMG_0904.jpg

270701_original.jpg

GyZKF6WM9rM.jpg


 

О сумасшедших и чопорных городах

Я очень люблю Москву. Это город, где мне комфортно. Мне нравятся города, где все немного сумасшедшие, где люди куда-то бегут, наступают друг другу на ноги. Такие города — это Москва, Нью-Йорк, Париж. А Вашингтон или Петербург — чопорные города. Люди там ходят, стараясь не касаться друг друга. Даже когда они бегут, то делают это бочком. Мне привычнее жить в толпе. В городе, где люди одеты разномастно, по-разному говорят.

О любимом районе Парижа

Из зарубежных городов я больше всего люблю Париж. Там я чувствую себя совершенно как дома, могу жить в любом квартале, в любой гостинице. Я готов поговорить со всеми: от местных наркоманов до президента Французской Республики. Парижане — это люди с совершенно особым поведением. Они чисто городские. Как и я — не люблю дачу и деревенскую жизнь. Мне нравится город, камни. Я — цветок асфальта. Любимый район Парижа — это угол между бульварами Сен-Жермен и Сен-Мишель, Латинский квартал, Сорбонна. Там много книжных, там самые большие магазины комиксов. В России есть два крупных собирателя комиксов на французском языке — Константин Эрнст и я. Мы часто друг перед другом хвалимся. Бывает, я звоню ему с набережной Сены и говорю: «Знаешь, что вышел такой-то комикс? Я прямо сейчас его покупаю. Пока до тебя дойдет по почте, я уже все прочитаю».

Об изменениях в Москве

В основном они меня радуют. Я, как человек старомодный, должен бы брюзжать. Но брюзжать не хочется. Самое главное — это возросшее количество пешеходных улиц. Хотя я сам гуляю мало, я понимаю, что город — это пространство для прогулок, а не для езды. Ездят по делу, а ходят для удовольствия. Второе приятное изменение — это преобразование парков. Стало безопаснее, удобнее, развили инфраструктуру. Хочешь — иди пешком, хочешь — поезжай на роликах или на скейтборде. Это здорово.

Об архитектурном облике Москвы

Плохо, что исторический центр не уважается. Я не считаю, что нужно сохранять развалины, но тяжело переживаю, когда моя старая Москва сдается под натиском стекла и метала. Тем не менее я не считаю, что стоит убиваться по снесенным домам. Москва — перемешанная, она не может быть одностилевой, как Петербург. Я даже не против архитектурной симуляции. Вот построили храм Христа Спасителя — и хорошо. Это копия, но для моего сына, который родился в 2000-м, он всегда там стоял, никакого бассейна на этом месте и не было. Поставят, предположим, в Кремле Чудов монастырь — для наших внуков это будет частью их настоящего. Город хорош в динамике и разнообразии. Питер красив, но для меня он — туристический. Там хорошо пройтись, полюбоваться, но не жить. Жить надо в кривых переулках с разномастными домами.