Жизнь-боль: зачем художники истязают сами себя?
Культура

Жизнь-боль: зачем художники истязают сами себя?

Язык тела.

Боль, конечно, вещь неприятная, но, как не перестает доказывать искусство, весьма вдохновляющая. То и дело художники наносят себя разного рода травмы, а публика смотрит и недоумевает. На днях главный российский провокатор от искусства Петр Павленский провел новую акцию, подпалив вход в главное здание ФСБ. Сам художник на этот раз не пострадал (если не считать заключения под стражу), но памятуя о других его громких перформансах, включавших отрезание, зашивание и приколачивание гвоздями разных частей тела, TrendSpace решил разобраться, кто и почему в искусстве практикует арт-мазохизм.

Боль до боли

Распятый Христос


Mathis_Gothart_Grünewald_047.jpg

До того, как уже в XX веке художники принялись бить, кромсать и всячески испытывать на прочность собственное тело, боль бытовала и обрастала смыслами в произведениях искусства. Конечно, самым популярным воплощением страдания столетиями оставался распятый Христос. У каждой эпохи был свой Иисус. До 1000 года его изображали властным судьей человечества, часто сажали на трон, так как верили, что круглая дата непременно знаменует конец света. Образ распятого, страдающего Христа "популяризирует" готическое искусство, и с тех пор он становится архитипичным в европейском искусстве, качует из полотна в полотно, из одних течений в другие. Конечно, страдает не только Бог, но и его многочисленные святые - образ Святого Себастьяна, пронзенного множеством стрел, смутно знаком даже самой неискушенной публике. Быть может, именно "религиозное" происхождение боли в искусстве, наделило ее совершенно особенным, сакральным смыслом. В большинстве своем художники не ищут боли как чувственного переживания, для них она - метафизическая проверка на прочность чего-то важного: силы духа, своих убеждений, а иногда - зрителя.

Фрида Кало

the-two-fridas-1939.jpg

Одной из первых, кто превратил собственную боль в искусство, стала художница Фрида Кало, мастер психологического автопортрета. Отрезать мочку уха, чтобы почувствовать боль, мексиканке было без надобности - она преследовала Кало всю жизнь с тех пор, как в юности художница попала в аварию и сломала позвоночник. То, что сломило бы другого, стало для Фриды своеобразным источником самости, идентификации своего "Я", а также удачным художественным приемом: во многих ее полотнах физическая боль становится символом внутренних, духовных переживаний. В автопортрете "Две Фриды", написанном вскоре после болезненного развода, художница изображает две стороны своей противоречивой личности: у каждой из "Фрид" открыта грудная клетка, а сердца их соединены набухшей веной. В руке одной из них хирургические щипцы. Кало препарирует саму себя, но, в отличие от последующих художников, в метафорическом смысле.

Боль за рубежом

Марина Абрамович

11-abramovic-art-2002-003-cleansingthemirror.jpeg

При словах "боль и искусство" только ленивый (либо спящий, либо мертвый) человек не вспомнит "бабушку мирового перформанса" Марину Абрамович. Уже в середине 70-х югославка всячески проверяла себя на выносливость. В разных ранних работах она то истошно кричала до потери голоса, то лупила по барабанам до полуобморочного изнеможения, то лежала посреди горящей звезды и вдыхала дым до потери сознания, а для перформанса "Губы Томаса" Абрамович вырезала на своем животе звезду, символ коммунистической Югославии. 

tumblr_m2cizu1SS41qf8fa5o1_1280.jpg
Ритм 0
abramovic-art-1974-002-rhythm5_0.jpg
Ритм 5

Один из самых знаменитых перформансов "Ритм 0" Абрамович представила в 1974 году. Перед обнаженной, сидящей неподвижно художницей были разложены травмоопасные предметы: от розы с шипами до скальпеля пистолета. Зритель мог взять любой из них и "применить" к беззащитной Абрамович. Некоторые пускали художнице кровь, другие втыкали в нее булавки, а кто-то даже потянулся за пистолетом, но вовремя одумался. По словам Абрамович, 6-часовой перформанс обошелся ей в целую прядь седых волос. Не нанося собственному телу вреда, художница создала ситуацию, когда это могут сделать другие: таким образом она исследовала психологию человека, обольщенного любопытством и безнаказанностью, пробуждение животной натуры, а также собственные страхи в столкновении с другими людьми.

Орлан

ORLANVSNATURE-FRAME5.jpg

Французская художница Орлан прославилась серией экстраординарных перформансов: с 1990 по 1993 год она записала 9 видеодокументаций собственных пластических операций, изменивших ее лицо до завораживающего, инопланетного гротеска. К примеру, во лбу у нее красуются импланты, которые обычно вживляют для увеличения скул. Каждое хирургическое вмешательство француженка обставляла художественно: облачала хирургов в церковные ризы, зачитывала философские монологи прямо на операционном столе. 

Contoversial-Artist-Orlan-Operation-Omnipresence-interview-by-Creative-Mapping-1024x667.jpg

Боль для Орлан была не самоцелью, а вынужденной мерой на пути к трансформации. Художница даже заявляла, что перформансы не приносили ей страданий, но любой, кто хотя бы раз разбивал себе нос или даже резался бритвой, признает в ее словах долю лукавства. Когда решаешь, что лучшее произведение - твое собственное тело, боль в сделке с искусством становится разменной монетой. Орлан изменяла себя вне логики обычных любителей пластики (напротив, встретившись с ней, многие наверняка передумают ложиться под нож). С одной стороны, Орлан выступает против стандартизации человеческой красоты, с другой - против рока и предопределения. Человек - не статичная данность, он может изменять, создавать самого себя. Как в переносном, так и в буквальном смысле.

Боб Флэнаган

sick-vie-et-mort-de-bob-flanagan-supermasochist-sick-the-life-and-death-o-2-g-1024x761.jpg

Несмотря на богатое воображение и смелые эксперименты других художников-самоистязателей, настоящим адептом арт-мазохизма можно назвать американца Боба Флэнагана. В отношениях с болью он до известной степени разделил судьбу Фриды Кало - родившись с тяжелым заболеванием муковисцидозом, он всю жизнь провел рука об руку с физическими страданиями. Однако художник умудрился превратить боль в источник удовольствия, вдохновения и даже форму комичного. В разные годы он проделывал все то, что всплывает у нас перед глазами при мысли о боли в искусстве: зашивал себе рот, вбивал гвоздь в головку пениса, даже позволял разрывать себя на части. Порой во время самоэкзекуций он умудрялся зачитывать юмористические пассажи. Конечно, можно посчитать Флэнагана юродивым психом, но его творчество выразило глубоко гуманную идею - превосходства духа над телом.

Боль в России

Олег Мавроматти

AA398C3B-6F33-4D5A-818F-B5AF9D556875_mw1024_s_n.jpg

Олег Мавроматти - один из первых в истории постсоветской России политических эмигрантов. Покинуть родные края одного из ярчайших представителей московского акционизма заставили последствия перформанса под названием "Не верь глазам". 1 апреля (да, такая вот дата) 2000 года художника сначала привязали к кресту, а затем прибили его ладони к "коромыслу" импровизированного распятья. На спине у Мавроматти красовалась надпись: "Я не сын Бога". Происходило все это близ Института культурологии Минкульта РФ. Вскоре в квартире художника провели обыск, вызвали его на допрос, и, наконец, предъявили обвинение - в разжигании межнациональной и межрелигиозной розни (как даже столь эпатажный перформанс мог поссорить, скажем росса с татарином или иудея с мусульманином - вопрос к следователю). В результате Мавроматти живет, работает и скрывается от следствия в солнечной Болгарии.

Удивительно, но даже когда художник попытался доходчиво объяснить свою акцию, ни общество, ни госорганы не захотели понять, что критика была направлена вовсе не на Иисуса Христа (со всеми вытекающими отсюда последствиями), а на тех, кто растиражировал и опошлил его образ. "Я не знаю ни одного артиста в мировом кинематографе, который бы натурально сыграл боль. Эта сцена символизирует настоящее страдание, настоящую жертву, на которых давно спекулирует искусство", - сказал Мавроматти, но не был услышан.

Елена Ковылина

Kovylina-04-Waltz-in-mayami.jpg

Расхожий тезис о конях на скаку и горящих избах от лица российского совриска доказывает перформансистка Елена Ковылина. Художница не боится боли ни потенциальной, ни реальной. В 2005 году Ковылина устроила боксерский поединок до первой крови - перформанс Boxing. Таким образом она решила отстоять права женщин на современной арт-сцене. Конечно, некоторые противники и противницы, поняв, что все "по серьезке", быстренько улепетывали с ринга, но другие были настроены решительно. Так, Елена была нокаутирована и получила травму в результате поединка с Александром Плуцером-Сарно, автором Большого словаря российского мата. В репертуаре перформансистки есть и более изящные способы проверить свое тело и силу духа на прочность. В 2001 году в одной из берлинских галерей она устроила "Вальс": с каждым туром художница выпивала стопку водки и пришпиливала себе на грудь (через платье булавка вонзалась в кожу) советские ордена и медали.

Петр Павленский

f4dc11d8-a537-4b32-8ae5-c7346d594149_mw1024_s_n.jpg

Наконец мы подобрались и к герою сегодняшнего дня - петербургскому художнику Петру Павленскому. Сейчас акционист находится под арестом - ему грозит обвинение по статье "Терроризм" за недавний поджог подъезда главного здания ФСБ на Лубянке. Однако в народе Павленский известен не как поджигатель, а как безумец, прибивший свои гениталии к брусчатке на Красной площади. Об этом, по словам блоггера Ильи Варламова, упомянул даже полицейский, задержавший Павленского у стен ФСБ. "Кто знает, что он может выкинуть!" - с опаской сказал страж порядка.

e4be8fc84baa30800ff7ac9005773eaf.jpeg

BAA4346F-3BF2-4101-AFDD-6BAA259DD063_mw1024_s_n.jpg

Как мы успели убедиться, художники зашивали рты и даже вбивали гвозди в гениталии задолго до появления Павленского на российской арт-сцене. В наши дни "язык боли" -очевидная данность. Современное искусство свободно говорит на нем в разных уголках мира. С одной стороны, петербуржец доказал его эффективность и доходчивость - каждая акция Павленского народом услышана. С другой - тот факт, что по части этого языка Россия до сих пор не продвинулась дальше "Лэт ми спик фром май харт". Каждая акция Павленского народом не понята. Признаемся: не суметь "считать" мочку уха, отсеченную художником на крыше психушки (привет, "Подсолнухи") и не задуматься, что же это значит здесь и сейчас, так же интеллектуально, как искренне верить в то, что кулинарная лавка "Братья Караваевы" названа в честь романа Достоевского.