Отрывок из книги: "Войлочный век" Татьяны Толстой
Культура

Отрывок из книги: "Войлочный век" Татьяны Толстой

Путешествуем во времени.

В "Редакции Елены Шубиной" выходит "Войлочный век", новый сборник рассказов Татьяны Толстой - одного из самых востребованных и самобытных писателей современной России. Вошли в него рассказы, эссе, заметки и новеллы разных лет, объединенные темой времени. TrendSpace совершает литературное путешествие в прошлое (и глубины престранной русской души) и публикует рассказ "Несуны".

4645345.jpg

Поскольку в магазинах в советское время ничего хорошего не было, или было, но с очередями, или было, но в другом городе, или было не моего размера, или надо было записаться и приходить на ежедневные переклички в шесть утра, а кто не пришел, того вычеркивали, или еще происходило что-нибудь, мучительно державшее в напряжении, то принято было «выносить».

Выносить  — значило воровать, но зачем же такие грубые слова. Собственно, воровством это никто не считал: воровство — это когда ты воруешь у частного человека, чего приличные люди себе никогда не позволяли, если не считать воровства книг, — книги приличные люди воровали, а другие приличные люди, хозяева этих книг, никак не могли этого допустить и строго стояли на страже своих духовных сокровищ.

Воровать книги даже считалось доблестью и объяснялось высокими культурными запросами; человеку хочется иметь сборник стихов или книгу по искусству, — что тут скажешь.

Жажда у него духовная.

Некоторые так прямо не тащили с  полок, а брали почитать; понятно, что никогда не возвращали. Так что хорошим тоном было надписать на книжке, на форзаце: «Из книг такого-то», — экслибрисы же не у всех. А грубые люди выставляли табличку с  грубой надписью: «Не шарь по полкам жадным взглядом, здесь книги не даются на дом!»

У меня много чего украли, в частности, пришла университетская подруга со своим молодым человеком, и он вынес в своем портфеле несколько редких книжек, выдернув их опытной рукой с полки. После, я слышала, его побили, а то и исключили из комсомола, так как он фарцевал и  торговал джинсами, но это пусть, а он, сука, продавал половинки джинсов, то есть одну штанину, запечатанную в пакет, наваривая тем самым вдвойне с каждой пары.

Частное воровство справедливо считалось скотством и  подлостью, воровство у  государства  — доблестью и восстановлением кармического баланса. «Всё вокруг колхозное, всё вокруг мое!»  — приговаривали остряки; также существовал расхожий стишок-лозунг: «Ты здесь хозяин, а не гость; тащи отсюда каждый гвоздь!» Лично я как работник издательства тоже тащила свой гвоздь; в  моем случае это была бумага (хорошая, белая), резинки, клей. Лента для печатной машинки  — черная и двухцветная немецкая. Ножницы. Белилка для замазывания опечаток  — с кисточкой, капиталистическая! А  не сраная социалистическая с  лопаточкой. Кто красил ногти, сам, из баночки, тот понимает разницу между мягкой кисточкой и твердой лопаточкой! Разница как между асфальтовой дорогой и булыжной.

Частное воровство справедливо считалось скотством и  подлостью, воровство у  государства  — доблестью и восстановлением кармического баланса

Правда, это не совсем было воровство, так как все эти предметы нужны мне были для редакционной же работы, только на дому. Отрезать, приклеить и замазать. А потом, когда замазка подсохнет, поверху любовно вывести печатными буковками новое слово. А бумагу, конечно, я брала для себя, но это тоже было не воровство, а скупка краденого,  — я за нее платила. Тетка-завхоз крала у  государства и  продавала мне, а  деньги клала себе в карман. Нам обеим было выгодно.

А вообще несли все и всё, и опять-таки существовала и  в  зубах навязла шутка про русский народ: «вынесет все, и широкую, ясную...»

Простой трудовой народ, рабочий класс, нес с  фабрик и  заводов еду. Классика  — шоколадные конфеты в  высоко взбитой прическе. Какой козел полезет ворошить женскую укладку? 
Другие места туловища менее безопасны: выходящих обстукивали, обшлепывали, как сейчас делают в аэропорту (выборочно, как я понимаю), а  носить-то надо каждый день, рано или поздно попадешься. Так что колбасы в  промежности или обертывания ветчиной были не самым удачным решением. Хотя интравагинальная бутылочка коньяка к Новому году лишней не была и доставляла радость всей семье.
Но это несли себе, покушать. А  на продажу, малым оптом, — это уже проблема. Так что выкручивались как могли. Перекидывали через забор. То есть выйдут покурить из цеха, прогуляются до забора — и перекинут через него пару-тройку чего они там украли. Или катят в дырку под забором, смотря какая конструкция. После же смены, смело и открыто глядя в глаза охране, — на, обшарь, я чист, — идут в переулочек собирать урожай.