Книжная полка: Валерий Печейкин
Культура

Книжная полка: Валерий Печейкин

Драматург «Гоголь-центра» Валерий Печейкин рассказал о книгах, которые читал недавно.

После сбора труппы «Гоголь-центра» автор пьес «Соколы», «Моя Москва», «Net», «Медведев» и «Россия, вперед» Валерий Печейкин рассказал TrendSpace.Ru о книгах, которые читал недавно.

 

 

Нассим Николас Талеб «Черный лебедь»

Эту книгу я взял бы с собой на необитаемый остров. Нет, в ней не написано, как правильно расколоть кокос или спастись от хищника. Но это то чтение, которого лично мне критически не хватает — отличный non-fiction. Книга, после которой можешь ответить на любой проклятый вопрос: «Что делать?», «Кто виноват?», «Кто сбил малайзийский боинг?» Ведь честный ответ на все эти вопросы: "Я не знаю".

P. S. Спасибо Дмитрию Вачедину за рекомендацию.

 

 

Збигнев Херберт «Натюрморт с удилами»

Открыл, прочел один апокриф «Кровать Спинозы» и не смог остановиться. Читаю эту книгу сейчас. Большая часть книги — это «заинтересованный взгляд» на произведения живописи, без которого она иногда бывает «нечитаема». Херберт дает возможность прочесть неподвижное изображение, отчего оно словно приходит в движение, но уже в сознании смотрящего. Это очень важный момент в восприятии искусства. Ведь часто настоящий финал пьесы — в коротком промежутке между последним словом и аплодисментами, в книге — «между строк», в картине — между холстом и красками. А в жизни, как в очерке Херберта «Милость палача» — в отблеске солнца на лице осужденного.

P. S. Спасибо Александру Фудину за рекомендацию.

 

 

Владимир Набоков «Камера обскура»

Это «пред-Лолита», книга, которую называют самым мрачным набоковским произведением. Но достоинство ее, конечно, не в этом. Наивный читатель, закрыв роман на последней странице, скажет: эх, зря этот Бруно Кречмар потащился за шестнадцатилетней Магдой, она же ему в дочери годилась. Ведь была у него и собственная дочь, и жена. Семейный был человек, благополучный, а как печально закончил. Вероятно, решит читатель, Бруно Кречмар был наказан за «приоритет сексуальных отношений над духовными». Но этот вывод мог бы подойти для романа, написанного веком ранее — в столетии, с нравственными догмами которого Набоков был несогласен. Бруно Кречмара погубил не отказ от «семейных ценностей», а пошлость или, как писал Набоков — poshlost. За всей этой человеческой драмой на протяжении всего романа наблюдает морская свинка Чипи — своеобразный «князь мира сего», демиург романа. Рисованная свинка, в отличие от людей, понимает, что она — иллюзия. А люди не понимают.

P. S. Спасибо Жене Беркович за рекомендацию.

 

 

 

Теги: книги