В конце февраля на экраны России выходит фильм «Дж. Эдгар» – картина о самой противоречивой фигуре американской политики – Джоне Эдгаре Гувере. Впрочем, в России о нем знают мало, сегодня особенно. Когда-то одно имя этого человека, полвека бессменно руководившего ФБР, приводило в трепет сильных мира сего. Впрочем, мы сейчас говорим о Гувере в связке с двумя другими великими именами – Клинта Иствуда, режиссера картины, и Леонардо Ди Каприо, сыгравшего в ней главную роль. С этими двумя легендарными мужчинами журнал VIVA! поговорил о политике, экологии, возрасте и всем том, что для них кажется важным. Но начали мы все-таки с ФБР – раз уж они затеяли такую авантюру, как фильм, напрямую касающийся одной из самых влиятельных организаций мира.

Клинт, не могу не спросить сразу: Вы уже в курсе, какой была первая реакция ФБР на фильм?

Клинт: Слышал немало домыс­лов, будто ФБP выражало, скажем так, некоторое недовольство результатом и было разочаровано. Мол, мы рассказывали о Гувере… историю с определенной точки зрения – неугодной им, где он предстает жестоким и властным. Смею заверить, это полная чушь! Напротив, в ФБР с огромным энтузиазмом восприняли наше решение делать историю о Гувере. Более того, они не читали в процессе производства сценарий и ничего не знали о том, что именно мы собирались делать. Их ремарка в отношении съемок была примерно следующей: «Вперед, и делайте историю такой, какой считаете нужным. Надеемся, нам она понравится». Но дело в том, что я‑то как раз вырос с осознанием, что Гувер – герой. Эту информацию нам подавали на протяжении десятилетий начиная с 1930‑х годов. Это была пора «до глобальной информации», когда новости узнавали только из газет. Так что мы ничего о нем не знали, кроме того, что печаталось в газетах. А там он выступал героем. В общем, было интересно погрузиться в это время.

Леонардо, Вы играете одного и того же героя в разное время. Получается, возраст возможно сыграть?

Леонардо: Играть – моя профессия, то, что я просто делаю. К счастью, Клинт подготовил нас: мы больше двух недель работали над образами, перед тем как на нас надели грим. Читали архивы, говорили с людьми – свидетелями той эпохи и не были брошены сразу в воду, как слепые котята. Кстати, плас­тический грим и был самой мучительной частью процесса. Мы проводили в кресле по 5–6 часов, бывало даже по 7. В целом для меня проблемой было сыграть не движения или походку пожилого человека, а попытаться передать 50‑летний жизненный опыт – мысленно переступить эту грань. Например, разговаривать с молодым Робертом Ф. Кеннеди как с выскочкой, который ни черта не смыслит в том, что говорит. Но опять же, Клинт значительно облегчал мне задачу. Я говорю о его стиле работы как режиссера: это удивительно полезно для актера – погрузиться в среду полностью.

Клинт: Что касается вопроса о возрасте, то наличие 81‑летнего режиссера прямо перед тобой вполне помогает… (Смеется.) Я думаю, что лучшим примером для подражания, который нам попал при подготовке материала, стал просмотр приветствий Гувера президента США. Они были очень показательными! Мы дублировали сцены так, что вы можете видеть Лео, входящего молодым человеком, и потом он же в этом антураже идет стариком, чтобы встретиться с президентом Никсоном. Тот же самый человек, совершающий те же самые движения, но... спустя эпоху, старик. И соединяя в мыслях эти два образа, ощущаешь разницу.

Клинт, раз уж Вы затронули тему возраста, откройте секрет, как сохранять энергию и снимать такие фильмы, которые умудряетесь делать Вы: «Малышка на миллион», «Таинственная река», «Флаги наших отцов»?

Клинт: Я думаю, быть в моем возрасте – уже само по себе неплохо! Но мы живем в обществе, которое уважает молодость и все ее преимущества, забывая, что у каждого возраста свои достоинства. И мое время…

Леонардо: …прямо сейчас…

Клинт: ...да – прямо сейчас. Я имею в виду, что сейчас делаю какие‑то вещи лучше, чем раньше, и, вполне может быть, хуже, чем буду делать (смеется).

Леонардо: Наблюдать за Клинтом со стороны – потрясающее удовольствие. То, что он делает, восхитительно. Он не режиссирует сцены, он целиком погружается в картину. И его преданность делу так вдохновляет, что все буквально заражены энергией Иствуда на площадке.

Клинт: Убежден, быть занятым – очень хорошо для человека. Люди с годами все сильнее стремятся к отставке, отдыху. Мне – 80. Много?! Но я считаю, что и это не пенсионный, а средний возраст. (Смеется.) Просто надо держать себя в форме, а главное, следить за своими мозгами и не давать им спуску. Но в 80, поверьте, удается соб­людать физическую форму исключительно благодаря нашим мыслям.

За свою насыщенную жизнь Вы не раз встречались с сильными мира сего. Рисуя характеры героев картины, пользовались своими наблюдениями за власть имущими?

Клинт: Быть рядом с людьми из высших эшелонов власти и бизнеса – настоящий экстрим. Это же люди с аб-со-лют-ной властью и влиянием. А власть, известное дело, развращает. Наш пример элементарен. 48‑летний директор Бюро расследований, пользующийся неограниченным доверием всех своих руководителей, формирует все в Бюро сам, все контролирует… Неудивительно, что рано или поздно наступает момент, когда никто не может его остановить. Мы, кстати, провели немало параллелей с современностью. Наде­емся, зритель их увидит, а нас  – услышит. И неважно, возникает ли эта ассоциация с главой студии или главой организации, главой газеты, фабрики, компании, людей… Когда человек – царь и бог в каком‑то конкретном социуме, он и вершит его судьбу. Это привычная схема.

Тот же Гувер проводил жесткую политику и сломал немало жизней…

Леонардо: Так это‑то как раз и интересно! В наше время сделать фильм о политическом шпионаже и перехвате информации – отличная идея на все сто. Знаете, то, что показывается в нашей картине, невозможно в современном мире с Интернетом и WikiLeaks. Я сейчас говорю как раз о перехвате информации, сохранении секретов в течение столь долгого времени, то есть обо всем том, в чем Гувера было невозможно превзойти. Тогда были другие времена. Сегодня мы можем до посинения спорить, является доступность информации позитивным или негативным фактом. Но в свое время могли произойти глобальные катастрофы, не появись такая федеральная полицейская система, как ФБР. С другой стороны, не думаю, что Дж. Эдгар Гувер был бы в состоянии сделать ту же самую работу сегодня – при тех источниках распространения информации, которые мы сами себе «напридумывали» и развили.

Клинт: О, а я бы не был так категоричен. Все он смог бы – и собрать, и сохранить: просто прошелся бы с iPad – и компромат оказался бы внутри. Кстати, удивительно, что Гувер – этот один из самых всесильных людей – всегда пользовался советами мамы и по большому счету был маменькиным сыночком. Эмоционально его всегда подавляли. У него не было личных отношений, и вряд ли это зависело от его сексуальной ориентации. Его единственной отдушиной, побегом от эмоционального давления была работа, и он был ей предан до кончиков ногтей. Я специально встречался, разговаривал с людьми, которые его знали…

А с самим Гувером когда‑нибудь встречались?

Клинт: Ну что вы! Нет, никогда.

Леонардо, а каково это – играть человека совсем несимпатичного по своему характеру, так сказать, неприятного?

Леонардо: Но я же не должен симпатизировать или сочувствовать человеку, чтобы быть в состоянии изобразить его?! И зачас­тую в нашей памяти и истории кино остаются роли не самых приятных героев.

Клинт: Более того, исторически актеров зачастую делала великими роль злодея. Потому что именно этому человеку удавалось объяснить зрителю, что, зачем и почему делал его герой. В итоге именно благодаря злодеям актеры становились легендами, с которых многие коллеги срисовали свои роли.

К слову о «что, зачем и почему». Леонардо, Вы – активный борец за окружающую среду. Почему Вы этим занимаетесь?

Леонардо: Зачем? Для меня это важно. Более того, важно не только для меня, но и для всех. Движение за охрану окружающей среды поддерживают величайшие умы мира. К сожалению, во-первых, правительства не всегда идут нам навстречу и, во-вторых, правители не смогли защитить наше природное достояние. Точнее, в обратном приоритете. С самого детства природа имела в моей жизни огромное значение. Я вообще‑то хотел быть морским био­логом в детстве. Био­логия и море были моей главной страстью. Да и остались. Когда я не на съемках, занимаюсь проблемами экологии. Через мой сайт пытаюсь пролить свет на некоторые актуальные проб­лемы. Вскоре буду участвовать в кампании по спасению калифорнийских акул. Сейчас помогаю спасению тигров в их естественной среде обитания. Только подумайте, в Техасе в клетках живет больше этих животных, чем на природе! И если так дальше пойдет, то скоро их не останется совсем. А ведь это влечет за собой уже следующий круг проблем! К сожалению, в Азии проблема усугубляется верой огромного количества людей в то, что части тел тигров, их кровь, настойки на костях могут сделать мужчину более сильным с… мужской точки зрения.

Клинт: И что, действительно работает?!

Леонардо: Ты о чем?

Клинт: Ну, о повышении мужской силы и всяком таком…

Леонардо: Клинт! Конечно, нет! От костей диких животных эффект такой же, как от костей… собаки, например. По той же причине охотятся на носорогов. Недавно умер последний вьетнамский носорог… Мне просто очень хочется помочь людям побыстрее осознать проблему исчезновения животных. Ведь отрезая по кусочку, мы можем лишиться всего. Вряд ли мы будем от этого счастливее.