Вадим Захаров о "Пляске мертвых языков"
События

Вадим Захаров о "Пляске мертвых языков"

Вадим Захаров о своем проекте "Пляска мертвых языков" для Пятой Московской биеннале современного искусства.

Какую реакцию вы ждете на “Пляску мертвых языков”? 

Мои ощущения и впечатления меняются каждый час. Я не могу понять, насколько это близко и понятно даже мне. В начале года я делал проект “Идеологическое дефиле”, по произведению Брехта “Мети. Книга перемен”, это была необычная постановка. Тогда я впервые поработал с актерами и впервые использовал форму дефиле. Потом был достаточно сложный проект в Венеции: и там были задействованы актеры. В проекте "Пляска мертвых языков" тоже есть и актеры, и дефиле. Это для меня ново. Сейчас я не совсем чувствую, что получается с этим проектом. В этом году я позволяю себе вещи, которые обычно не делаю. Эта выставка для меня – тоже эксперимент.

Вы не совсем чувствуете, что получается, потому, что вы задействовали здесь моду и дефиле? В чем причина неуверенности?

Дефиле я уже ввел в свое понятийное поле. А вот фэшн – это всегда было от меня далеко. Когда я резал ножницами Dolce&Gabbana и другие бренды, я делал это довольно легко, потому что не знаю, сколько что стоит. Но даже когда увидел ценники - рука не дрогнула. В конце концов это всего лишь одежда, правда качественная. Я пытался использовать тему гламура, как один из ярких элементов в моей многослойной концепции. Соединение фэшна с мертвыми языками, с уходящим поколением, с зарождающимся новым сленгом – оказалось для меня интересным узором, не менее изощренным, чем многие бренды.

Это, конечно, непривычный микс – мертвые языки, фэшн, сленг.

Да, я допускаю, что критики могут довольно жестко отреагировать. Но меня это не пугает.

Как вы считаете, должен ли художник иметь образование по своей специальности? Это действительно необходимо?

Если мы возьмем Россию, то тут почти не преподают профессионально современное искусство. В СССР тем более этому никто не учил. В конце 70-х годов я познакомился с Юрием Альбертом, Виктором Скерсисом, Андреем Монастырским, Константином Звездочетовым, Никитой Алексеевым и многими другими художниками из московского подполья. Мы учились друг у друга, смотря и комментируя сделанные работы, акции, чтения. Я окончил МГПИ им Ленина по специальности – учитель черчения и труда. Там я ничему не научился, но очень благодарен этому институту, что встретил там Юрия Альберта. Но сейчас молодые ездят в Вену, в Лондон учиться, и они получают очень хорошее образование. Но в какой-то момент видишь, что есть образование, но нет силы, уверенности. Сразу видно отсутствие продуманного жеста и стиля.

Однозначно ответить на ваш вопрос сложно. Я очень жалею, что плохо учился рисованию, мне бы сейчас это очень пригодилось. Несомненно, когда художник умеет рисовать, владеет различными техниками – печатью, литографией, это всегда плюс. Проблема в том, что много студентов, выходящих из российских вузов, отлично владеют руками и могут нарисовать, что угодно, но у них, к сожалению, проблема - отсутствие головы.

Какими персональными достижениями вы гордитесь больше всего?

Вы, конечно, ждете, что я вам скажу про Русский павильон и премию Кандинского или премию "Инновация", но мне кажется, что чаще всего я горжусь своим достижением находиться в русле течения и одновременно сидеть на берегу с удочкой, наблюдая, как я проплываю мимо.

Кого из своих коллег художников вы могли бы отметить, за чьим творчеством вы следите?

Я общаюсь с тремя поколениями художников. Мне 55 (нет, все же пока еще 54), мое поколение появилось в конце 70-х годов, когда многие художники уехали на Запад, а мы заполнили здесь нишу. Я стараюсь следить за всеми художниками, особенно доперестроечного периода. Они все разные, упрямые личности. Перечислять нет смысла - будет длинный список. Конечно, я внимательно слежу и за художниками девяностых, меньше за молодыми. Мне кажется, у них большие проблемы становления.

Посмотреть проект Вадима Захарова "Пляска мертвых языков" можно на пятом этаже ЦУМа.